Начал мой дедушка, Кузьма Маркелович Лактионов, войну семнадцатилетним юношей в 1942 году, попав на северный участок Карельского фронта после полугодичного пребывания в учебке. «Молодых ребят, – рассказывал он, – у нас берегли, в самое пекло не бросали, давали “понюхать пороху”». Служил связистом, был участником многих военных операций, в том числе и Восточно-Прусской, и, хотя в штурме Инстербурга участия не принимал, в 1948 году демобилизовался из армии именно в Черняховске. Устроился шофером в совхоз №136 (теперь пос. Междуречье). Поселился в местечке, видавшем картины Грос-Егерсдорфского сражения и носившем немецкое название Айхенштайн (позже его переименовали в Вороново), где и познакомился с моей бабушкой – тогда еще Богдановой Еленой Яковлевной.

Одиннадцатилетней девочкой она приехала в 1946 году из Великих Лук в Калининградскую область со своей семьей (четыре сестры и брат) по вербовке. Рассказывала потом нам бабушка весьма любопытную историю: поселились они в крохотном поселке Шатурай, до войны там была молочная ферма, оборудованная по последнему слову техники. «Мы даже и не думали, что в простом коровнике может быть столько всяких мудреных штук», – вспоминала она. Почему-то семьи, обосновавшиеся в том поселке, прожили в нем не более месяца и были расселены по другим местам, а немцы, тамошние жители, пропали неизвестно куда, сам поселок сровняли с землей, и никто о нем впоследствии не вспоминал.
Горька была память о голоде 1947-1948 годов, когда не стало одной из сестер. Тем не менее человеческий облик не теряли, жалели немцев, живших с ними бок о бок, и, хотя самим есть было нечего, подкармливали их, пухнувших от голода на своей родной земле.
С досадой вспоминала бабушка и об отношении к «трофейному» имуществу. «Когда немцев депортировали в 1947 году, мало кто знал об этом. Вечером спать ложились – немцы были, утром проснулись – их нет, только чайники еще теплые на их “голландках” стоят. Имущество их не берегли. Бывало, заберемся на чердак, подушки пуховые выпорем и с окна по ветру развеваем, а нет, чтобы сохранить для себя, для хозяйства. Сказывалась психология “временных” жителей. Да и злость осталась на них: как же, они наш город сожгли, а мы что, хуже?»
На совхозных работах были заняты все, от мала до велика. Работали за «палочки» – за трудодни. Позднее бабушка устроилась постовым-стрелочником на железную дорогу, где так и проработала 35 лет.
В 1957 году они с дедушкой переехали в Черняховск, в котором прожили до конца своих дней, отдав все свои силы для процветания Калининградской области.
Когда я спрашивал у своих стариков, не возникало ли у них желания вернуться обратно на Родину – дедушке в Оренбург, бабушке в Псковскую область, – те категорично отвечали: «Нет! Черняховск – наша Родина, мы тут взрослели, работали, растили детей и внуков. Хоть и трудно было, но край этот стал для нас родным».
Уже давно попал под бульдозер поселок Вороново, от которого остались одни фундаменты, поросшие сорной травой, да ямы огромных немецких подвалов и одичавшие фруктовые сады, куда безбоязненно ходят кормиться яблоками дикие кабаны; недавно «заморожен» 19-й пост, в ста метрах от железнодорожного вокзала, где до 1990 года исправно несла службу постовая-стрелочница, ветеран труда Елена Яковлевна Лактионова; утратил свое значение гормолзавод, где до выхода на пенсию в 1988 году проработал 40 лет «крутивший баранку» ветеран труда Кузьма Маркелович Лактионов, – но их душу и многолетний труд, которые они вкладывали в становление и развитие области, нельзя выразить в денежных суммах и «палочках» в книге учета трудодней…

 

«Черняховск – наша родина...» – Очерк публикуется впервые. (стр.131-132) (М.А. Дмитриев) / Альманах «Берега Анграпы» 3’2009.